Спасение не тяжело, но оно — дело тонкое

Старец Дионисий был одним из самых почитаемых афонских духовников. Его называли «патриархом Афона» и приезжали к нему со всего мира люди самых разных национальностей.

Предлагаем вниманию наших читателей собрание коротких поучений старца.

***

Мир изменился. Сегодня уже нет любви, потому что нет искренности.

***

К сожалению, у нас, румын, не очень много духовного мужества, эдакой решимости, духовной амбиции. Ты скажи так: «Да, здесь тяжело (или еще как-то), но я мужчина и буду терпеть все, что бы ни было».

***

Как камень с огромной легкостью катится под гору, так и монах, если чуточку выйдет из-под покрова послушания, — все, он начинает плохо жить и слушать нашептывания врага. И посмотри, он не знает, что ум его принимает мысли, которые дипломатично покадил ладаном враг, и твердо держится за них, как за истину.

***

Из-за стола вставай с желанием поесть еще немного — так учат святые отцы, и это полезно как для тела, так и для души.

***

Таких хороших наставников, как раньше, уже нет, но любой духовник наставит тебя на лучшее. Нужно смириться, потому что когда мы смиримся, благодать Святого Духа просветит духовника, чтобы он наставил тебя.

***

Когда я пришел на Святую Гору, духовники, древние старцы, были очень строгие. Стоило тебе, как иеромонаху или иеродиакону, отлучиться со Святой Горы, пусть даже в Салоники, как отец Антипа (Динеску)[1] запрещал тебя в служении на неделю-другую, мол, ты видел женский пол и т. д. Или же тебе не разрешали играть с кошками, гладить их, брать на руки. Духовники запрещали тебя в Святом Причастии, ибо это служило поводом к телесному утешению. Так внимательны они были к этим делам. А что сказать сегодня? Дети на Святой Горе, безбородые юноши, монахи, ласкающие детей! В два счета выйдешь из себя!

***

Более всего нарушает чистоту монахов многоспание. Сон более всего способствует возбуждению страстей. Объядение тоже вредит, но более всего — насыщение сном. Ты можешь плохо поесть, но если насыщаешься сном, это все равно, как если бы ты поел мяса. Итак, бодрствование очень хорошо. Но не как делают теперь, с 4–5 часами перерыва… Лучше не делать перерыва, чтобы не пришло вражеское искушение. Здесь нужна рассудительность.

***

Монахи должны быть духовными, людьми духовными. То есть как людьми духовными? Они должны иметь духовный путь, то есть отсечь свои страсти. Ты не можешь сказать о монахе, что он духовен, если он кишит страстями. Если он не отсекает своих страстей, то откуда взяться духовности? Где страсть, там нет благодати Духа Святого и нет Истины. Будем хранить Истину. Православие есть Истина.

***

Во всем нужна рассудительность. Святые отцы хвалят рассудительность. Иными словами, рассудительность есть тайна тайн.

***

Спасение не тяжело, но оно — дело тонкое. Монашество — это борьба против того, что тебе нравится, против естества.

***

Если у тебя есть страсть эгоизма, ты никак не пройдешь воздушные мытарства.

***

Будем иметь надежду на Бога, но времена сейчас критические. Времена очень критические. Как говорят святые отцы, святые пророки, мы вступили в восьмой век. И они пишут так, что, когда мы вступим в восьмой век, много бед обрушится на человечество, много перемен произойдет в мире.

***

По писаниям святых отцов, человечество ждут две страшные опасности: ужасно большая война и царство антихриста. Сейчас один только Бог знает, что начнется раньше — эта ожидаемая война или царство антихриста. Нам не остается ничего, как только готовиться. Будем готовиться покаянием к чистой исповеди, ибо никто не может спастись иначе, как покаянием, то есть исповеданием грехов перед духовным отцом.

***

Сегодняшние правители человечества полны решимости уничтожить человека как духовно, так и физически; то есть уже не ставится проблема того, чтобы быть хорошим христианином, до этого далеко, — ты уже не можешь даже быть естественным человеком. Они хотят обезобразить естество человека. Европейские правители, по всему видно, заняли место самого сатаны, ибо они теперь своими идеями внедряют зло в человечество. А зачем? Чтобы полностью разрушить все, что есть духовного в человеке, и не только это, но и все, что есть в нем человеческого.

***

Они хотят превратить людей в каких-то скотов, чтобы они не знали, что существует жизнь вечная. Даже если они и говорят, что Бог есть, то говорят, что всё здесь и что эта жизнь должна быть прекрасной.

***

Европейский Союз — это Дом Беззакония, это уничтожение человека, а не только христианина или монаха. Если отложить это [монашество и христианство], то мы видим, что законы Евросоюза ведут к уничтожению самого человека, потому что наделяют правами сатану. Они узаконивают, будто грех против естества есть нечто хорошее.

***

Видишь, эти из Европейского сообщества держат Румынию за самую отсталую страну. Почему? Потому что она верит в Церковь, потому что у нее много священников и монахов. То есть она верит в жизнь вечную, а в их идеи не верит. Они хотят навязать свои идеи, а Церковь стоит у них на пути.

***

Будут большие перемены. Ты что, думаешь, что Европейское сообщество — по Богу? Оно изменит всех, изменит в них ум. Это изменение в погибель, а не к созиданию.

***

Что вы думаете, что этот туризм, который теперь ринулся на Святую Гору, послужит укреплению монашества? Нет. Он — для его разрушения. При таком количестве приходящих людей, особенно из любопытства, как можно исполнить свои монашеские обязанности и иметь терпение? Мы живем в восьмом веке, и должно наступить то, о чем предрекли святые отцы. Отнята у людей благодать Духа Святого, и поэтому все неспокойны и не имеют мира в душе. Мы же будем почитать то, что говорит Церковь, святые отцы, и что знаем, то будем стараться исполнять и чтить.

***

Это падение и ошибка — говорить, будто сегодня мы, монахи, можем усовершенствоваться среди всей этой суматохи мира, возле женщин. Это гордость и непочитание того, что установлено святыми отцами. Если они установили, что монастыри должны располагаться в уединении, безмолвии, — а они были святыми, и люди тогда не были так устремлены ко злу, как сегодня, — то что же можем сказать мы? Духовнее ли мы и просвещеннее ли умом по благодати Святого Духа, чем святые отцы?

***

Сегодняшние люди изменились. Теперь, стоит только обронить слово, тебе этого не забудут и будут копать тебе яму, а раньше люди, даже если поругаются между собой, тут же становились лучшими друзьями и зло не копили в душе.

***

Тем, у кого изначально нет любви, тяжелее, а она, любовь, добывается смирением, которое противится возношению ума и злобе.

***

Бог дал человеку великий дар. Он свободен выбирать: если хочет, входит в рай, если не хочет, нет. Бог не загоняет туда насильно. Если взываешь к Богу, Он помогает тебе, если не взываешь, нет. Нужно непрестанно просить, в каждое мгновение, Его помощи, Его милости, чтобы смириться. Бог постоянно зовет нас: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные грехами», — но насильно не загоняет нас в рай.

***

Спрашивайте мнения духовника [совета] в каждой проблеме, с верой и смирением, и благодать Духа Святого просветит его ответить на любую проблему, как бы тяжела она ни была и как бы прост и несовершен он ни был как человек.

***

Священник — это апостол Церкви, апостол народа, апостол нации. Сегодня некоторые говорят: «Что, разве облачение спасет меня?!» Конечно, облачение спасает тебя, потому что оно благословлено. Священническое облачение хранит тебя от многого.

***

Монах, если в нем нет послушания, то как бы он свят ни был, враг прельстит его.

***

Видишь, сколько поблажек? Великую мудрость дал Бог. Но для чего всё это? Для тела, а не для души.

***

Не нужно допытываться и исследовать то, что превыше естества, ибо диавол ввергнет нас тогда в неверие.

***

Если ты не обращаешь внимания на прегрешение, оскорбление, которое нанес тебе другой, тогда благодать Духа Святого просвещает и его стать лучше.

***

Кротость — самое хорошее духовное лекарство для хорошей и здоровой жизни, как душевной, так и телесной.

***

Истинное смирение нельзя стяжать без наставника, особенно сегодня, когда эгоизм всевается еще в младенчестве. Нам нужно повиноваться хорошему наставнику, у которого должна быть благая цель. Одно дело — когда нам кажется, будто мы смиряемся, а другое дело — истина. Истина открывается в искушениях.

***

В храме мы должны слушать Божественные слова так, словно готовы их проглотить, словно мы жаждем, — таким сделаем свое внутреннее расположение, и тогда у нас будет терпение и мы получим духовную пользу.

***

Батюшка, помни: когда у тебя начнутся самые сильные искушения, не отступай назад, не теряй терпения, а молись со смирением Богу. Не так, будто имеешь какое-то право, — ибо это возношение и такая молитва ненавистна Богу. Мы и вправду не имеем никаких прав пред Богом, кроме одного — постоянно смиряться. Помни это, пока будешь жив, ведь искушений будет немало.

***

Имей духовное мужество и молись Богу со смиренномудрием, с сокрушением, ибо мы ничто пред Богом, что бы ни сделали. Не так, мол, «у меня есть право просить у Тебя это, ну почему со мной происходит то-то и то-то?»

***

Молитва очень важна. Если мы приступаем с рвением, полные решимости, принуждаем свое естество, тогда Благий Бог помогает нам Своей благодатью. Но нужно усилие, многое усилие с нашей стороны.

***

Не думай, будто те, у кого есть эгоизм, находятся в здравом уме. Нет! Страсть победила их, и они одолеваются ею так, что с ними не найдешь общего языка. Поэтому будем внимательны, чтобы не дать эгоизму возобладать над нами, чтобы мы не стали мнить о себе, будто мы нечто, мол, «я знаю лучше другого» и прочее в том же духе, ибо тогда благодать Духа Святого отступает от нас.
Иеромонах Дионисий (Игнат)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова

5 сентября 2012 года

[1] Архимандрит Антипа (Диенеску; 1859–1942) был настоятелем румынского скита Продрому.
http://www.pravoslavie.ru/put/55892.htm

Как семинарист Иван в ВДВ служил

Студент Сретенской духовной семинарии Иван Букарев после четвертого курса ушел в армию добровольцем – и по собственному желанию попал в разведроту ВДВ. О том, почему десантники называли его отцом и зачем выполнять долг перед Родиной, он рассказал своим друзьям и порталу Православие.Ru.
Иван с другом Димой
Иван с другом Димой
«Когда отец Тихон благословил меня идти в армию и я сдал все экзамены, мы с друзьями решили отметить мой уход. Часть ребят поддержала меня, но нашлись и те, кто сказал, что я иду на верную гибель», – вспоминает Иван. Отслужив год в разведроте ВДВ, сегодня будущий священник уверен, что обзавелся нужным опытом; он ни минуты не жалеет о том, что решил выполнить свой долг перед Родиной.

– Иван, как на тебя посмотрели в военкомате, когда ты сказал, что хочешь служить в армии?

– Крепкие, здоровые ребята приходят к ним с инвалидными справками, а тут человек не особо крепкого телосложения заявляет, что хочет служить, да ещё и в десантных войсках… Конечно, все очень удивились. Переспросили несколько раз, не ошибся ли я.

– То есть все ли нормально у тебя с головой?

– Говорят: «Психологически вы нас уже не устраиваете» (смеётся). Даже показали коллегам: дескать, вот, посмотрите на него: в армию хочет.

А потом пришел офицер ВДВ, старший лейтенант, начал отбор. Многие из претендентов отказывались идти в ВДВ – а к ним берут только добровольцев. Да еще и тех, кто не курит и не пьет. Мне запомнился один мальчишка очень крепкого телосложения, который занимался лёгкой атлетикой (у него даже был какой-то спортивный разряд). Так вот, когда ему предложили пойти в десантные войска, с ним случилась настоящая истерика. Он говорил, что никуда идти не хочет, что его должны взять в МЧС, и нигде больше он служить не будет. Странно было это наблюдать.

Отобрали одиннадцать человек – в их числе, слава Богу, и меня. И вот на поезде «Москва–Ташкент» мы отправились в Рязань – начиналась моя служба в столице ВДВ.

– В какую ты часть попал?
 – В 137-й парашютно-десантный полк.

Конечно, мы, призывники, думали, что нас встретят старослужащие со звериным оскалом, которые немедленно устроят дедовщину, начнут унижать и так далее, но ничего подобного не произошло. Ребята оказались дружелюбные, помогали нам, всё объясняли – никакого высокомерия. Я ожидал, что всё будет гораздо жёстче.

Первый месяц пролетел очень быстро. И вот пришло время, когда нас должны были распределять по боевым ротам. Мне посоветовали записаться в разведроту.

Туда никто особо не рвался, кроме отъявленных безумцев. Либо спортивно развитые, очень сильные люди шли туда служить, либо те, кто вообще не представлял себе, что это такое – разведрота.
Учения
Учения
– И к какой категории относился ты?
– Наверно, к той, что не представляла. То есть в какой-то мере к безумцам. Раз служу в лучших войсках, то должен быть и в самой лучшей роте, – такая у меня была логика.

Но сначала меня в разведроту не взяли – я расстроился, но подумал, что, видно, Богу так угодно. А уже после присяги, когда всех распределили, в два часа ночи меня разбудили: «Ты рядовой Букарев? У тебя есть пять минут, собирай все вещи – ты пойдёшь служить в разведку».

Прибыли мы в разведроту. И только тут я начал понимать, куда я попал.

Утром построили всю роту. Командир спрашивает: «Что вам снится?» Вся рота должна дружно ответить: «Море крови!» Естественно, меня это повергло в шок: мне никогда ничего подобного не снилось.
Показательные выступления
Показательные выступления
Возникали и конфликты – ребята там крепкие, ну и начинается: «Дай часы померить» и тому подобное. Много было всяких искушений. Но я сказал себе: это твой выбор. Приходилось терпеть. А поскольку я человек не агрессивный, то и конфликты особо не развивались. Господь позаботился. А вскоре произошло вот что.

Как-то я разговорился с одним старослужащим. Речь зашла о том, где я учился до армии, – я рассказал. Немногие знают, что такое семинария, он спросил – я объяснил: дескать, семинарист – это будущий священник, вот и я буду священником. Это, конечно, его несколько изумило.

В это время командир нашего третьего взвода решил познакомиться с прибывшим личным составом. Всех собрали. И тут этот старослужащий и говорит: «Знаете, а среди нас есть священник». Лейтенант очень удивился, да и вся рота была удивлена: как это – священник, ничего себе! «Священник, выйти из строя!»

Пришлось выйти. Вышел, доложил: такой-то, учусь в семинарии, но не священник, буду, если Бог даст, но пока не являюсь. Мне какие-то вопросы задавали, я отвечал, но самое интересное было дальше, когда ко мне подошли те, с кем у меня до этого были конфликтные ситуации: «Отец, ты уж нас извини, что такой конфликт между нами произошёл, – мы же не знали, что ты священник, если бы знали, мы бы так к тебе не относились!»

«Да ладно, – говорю, – все хорошо, нормальные мужские отношения, да к тому же я ещё не священник». Но они всё равно извинились и с тех пор уже так не приставали. И с этого времени за мной закрепилось прозвище «отец».

Так «отцом» я и прослужил: и офицеры, и солдаты, и моего призыва, и старшего – все меня только так и называли.

Служба моя была довольно таки интересная и насыщенная. У нас были учения, мы много раз прыгали с парашютом и ездили на БМП, было очень много стрельб. Поскольку разведрота постоянно должна быть в боевой готовности, было решено, что тренировать нас лучше всего в лесу и на полях. С конца декабря по конец апреля мы жили в палатках в лесу. Было, конечно тяжело, но зато вместе мы построили палаточный городок, все обустроили с удобствами, построили собственную столовую и даже зачатки бани. В принципе, неплохо прожили.
Разведчики в лесу
Разведчики в лесу

– Говорят, все-таки ты дважды подрался

– Это правда. И оба раза в медроте. Сначала – ещё до присяги – случился конфликт с дагестанцем, но поскольку никто на его сторону не встал, удалось довольно быстро его на место поставить: один на один они быстро «стухают». Второй случай произошел, когда я уже служил в разведроте.

Я заболел. Со мной в лазарете лежал солдат из первого батальона – спокойный, доброжелательный мальчишка, но какой-то вялый. Над ним в батальоне постоянно издевались, но он на эти обиды не обращал никакого внимания, причем не потому, что был подвижником, а просто ему было на всех наплевать.

В один из дней поздно вечером пришли его товарищи – они тоже лежали в медроте, – разбудили его и давай издеваться: заставляли отжиматься, приседать, валяться в ногах. Мне, как православному христианину, на всё это смотреть – удовольствия мало, и я посчитал своим долгом за него заступиться.

Тренировка
Тренировка
Их было пятеро. И конечно, как только я встал на его защиту, они тут же переключили свое внимание на меня. Спросили, из какой я роты, – я ответил, что из роты связи: исход поединка был предсказуем, а мне не хотелось, чтобы они потом рассказывали, что побили разведчика. Хотя, может, и стоило правду сказать: авторитет нашей роты очень высок; может, они бы и подумали, прежде чем меня трогать.

Слово за слово – часы мои им понравились – и конфликт перешёл в завершающую фазу. Мальчишка тот, мой сосед, под благовидным предлогом сбежал. Произошла небольшая потасовка. Всё, конечно, закончилось не в мою пользу, хотя и честь, и часы я отстоял.

Вскоре этот случай стал известен и командирам, и солдатам. Всех тех солдат наказали – сначала в административном порядке, а потом боевое братство сработало: наша рота отловила каждого по отдельности – за то, что тронули «отца».

Потом эти ребята пришли ко мне извиняться, спросили, почему я сразу не сказал, что я из разведчиков; мы попросили друг у друга прощения, и конфликт был исчерпан.

А когда я вернулся в разведроту, оказалось, что на следующий день после драки командир прочитал «проповедь» о том, как надо себя вести настоящему разведчику. Примерно такого содержания: «Взгляните, как должен вести себя разведчик! Отец вроде бы не особо крепкий парень, но он не побоялся бросить вызов пятерым ребятам и заступился за совсем незнакомого ему солдата. И пускай он получил по голове как следует, но, тем не менее, его совесть чиста, и вообще для вас это пример: независимо от того, какого ты телосложения и силы, если в тебе есть дух, то дух победит».

В роте все мне жали руку, поздравляли, офицеры и солдаты стали лучше относиться, увидев, что я не только на словах себя проявляю, но и на деле. Хотя мне кажется, любой православный на моём месте поступил бы точно так же.

– А физически тяжело было служить?

– Всё оказалось не так страшно, как представлялось, хотя мы, конечно, уставали. Были марш-броски, всё болело, не случалось дня, чтобы можно было отдохнуть. Но, тем не менее, ничего сверх того, что мог бы сделать человек, не было. С парашютами, конечно, происходили какие-то печальные инциденты: парни ноги-руки ломали. Но это, как правило, были ошибки самих солдат: то они с перепугу что-то не то потянули, не так ноги расставили, не так приземлились.

Перед прыжками с парашютом
Перед прыжками с парашютом
По-настоящему тяжело было только морально. Всем на тебя наплевать: приходишь с температурой под сорок в больницу, тебе ставят какой-то дурацкий диагноз, говорят, что ты здоров, а начинают принимать меры только когда ты уже ходить не можешь. До твоих проблем в принципе никому нет дела. Опять же воровство. У нас его, можно сказать, и не было, а вот в других ротах творился какой-то ужас: всё пропадало, ничего нельзя было оставить без присмотра.

Постоянная агрессия со стороны окружающих и осознание того, что никто тебе не поможет, – вот это очень давило. Многие ребята не выдерживали и убегали из частей. Их находили. Бывали конфликты. Иногда даже возбуждали уголовные дела.

– Если сравнить армию с семинарией, в чем бы ты усмотрел сходство и в чем – различие?

– Во многом они действительно схожи. Есть распорядок дня, ежедневные упражнения: в армии – физические, в семинарии – умственные. Строгая дисциплина. Трудовая повинность.

Но самое главное различие – в духовном наполнении, в отношении друг к другу. В семинарии тебе каждый придет на выручку, люди, стоящие над тобой, всегда готовы тебя выслушать. В семинарии ты чувствуешь себя в одной большой семье, а в армии ты, скорее, приёмный сын. Там ни о какой любви речи быть не может.

Пасха в военной части
Пасха в военной части
Хотя лично мне, наверное, так говорить не стоит: с некоторыми ребятами сложились очень хорошие отношения – мы друг друга поддерживали, чем могли. Я и сам всегда старался своим соратникам помочь, выслушать и даже устроить встречу со священником.


– Ребята-то хорошие, но я слышал, что не все знали, что матом ругаться не очень хорошо.

– В армии матом не ругаются – им разговаривают. И, конечно, всех настораживал тот факт, что я не ругаюсь. Старослужащий говорит мне однажды: «Уже неделю с тобой общаюсь и не могу понять, что в тебе не так». – «Может быть, то, что я матом не ругаюсь?» – «Точно!» – даже обрадовался он.

Я не ругался. Почти у всех моих сослуживцев даже появился спортивный интерес: когда же я сдамся? Все ждали, что рано или поздно я проколюсь, но мне удавалось находить не бранные синонимы. Самый яркий случай произошел в конце моей службы.

В разведроте есть определённая традиция прощания: дембеля всех строят, первая шеренга делает два шага вперед, разворачивается, и солдаты начинают прощаться друг с другом. После этого все возвращаются на свои места, и дальше происходит такой диалог. Дембель должен крикнуть: «Рота, иди на…». На нехорошие буквы. А рота ему отвечает теми же словами. Смысл всего этого заключался в том, что ты должен бежать, не оборачиваясь, и никогда сюда не возвращаться. В-общем, уже за месяц меня начали терроризировать вопросами, как же я буду прощаться с ротой, – не стану же я нарушать «святые традиции»! Я, конечно, был весьма озадачен, но сказал, что что-нибудь да придумаю.

Проводы из части десантника Букарева
Проводы из части десантника Букарева
И вот настал день моего дембеля. После того, как я попрощался с каждым по отдельности, настало время «священных слов». Я обратился к роте и сказал: «Дорогие мои братья, мы с вами долго служили, и вы все называли меня отцом, поэтому попрощайтесь со мной как с настоящим отцом: давайте не будем с вами ругаться, если вы действительно меня уважаете». Они говорят: «Хорошо, ты тогда нам скажи как – а мы с тобой попрощаемся, как у нас положено».


И вот, построив всех, я сказал следующее: «Рота, с Богом!» И вся рота дружно крикнула в ответ: «С Богом!»

Потом они решили меня и дальше проводить – до ворот. Мы построились на улице, и меня удостоили чести повести роту к воротам части. И я ушёл из роты. Потом многие ребята говорили, что им очень понравилось, как я с ними попрощался, и что они хотят так же попрощаться с ротой. Хочется надеяться, что кто-то из ребят эту традицию продолжит, и она там сохранится.

– Иван, резюмируя нашу беседу, все-таки скажи: можно сейчас служить в армии или нельзя?

– Я даже так скажу: в армии служить нужно. Я считаю, что православный христианин, если ему позволяет здоровье, просто обязан отслужить в армии, потому что только в этой среде он сможет стать настоящим мужчиной. Армия – это удивительное место, где ты никогда не сможешь что-то сыграть. Там ты открываешь своё настоящее лицо.

В повседневной жизни мы можем позволить себе быть благородными, щедрыми, потому что ни в чём особо не нуждаемся. А попробуй быть щедрым, когда ты ходишь голодный, когда у тебя нет денег, и вот у тебя появились какая-нибудь парочка пряников, а вокруг – полным-полно собратьев, жадно смотрящих на эти твои пряники, которые ты с радостью бы съел один.

Но если в тебе есть частичка чего-то светлого и хорошего, ты разделишь пряники на всех. Пускай тебе совсем чуть-чуть достанется – но ты со всеми поделишься, всем сделаешь приятное.

Вместе с ребятами
Вместе с ребятами
В армии всегда нужно быть готовым чем-то пожертвовать. Это действительно хорошая школа жизни. Да, очень опасная: бывали несчастные случаи, бывало, что ребята теряли здоровье – я таких видел. Некоторые даже инвалидами уходили из армии.

Всё это, конечно, страшно и печально, но риск на самом деле такой же, как и возможность, выйдя на дорогу, попасть под машину. Всё может случиться. Но испытать себя, понять, кто ты на самом деле, можно только в армии. Поэтому всем христианам, всем, кто любит свою Родину и хочет жить не так, как велят чувства, а так, как положено по долгу, нужно в первую очередь отслужить в армии, чтобы смело смотреть в глаза своим товарищам.


Вежливый отказ

Священник Феодор Людоговский
В неделю 28-ю по Пятидесятнице — Лк 14:16–24 (зач. 76):
Сказал Господь притчу сию: один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: «идите, ибо уже всё готово». И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: «я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня». Другой сказал: «я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня». Третий сказал: «я женился и потому не могу прийти». И, возвратившись, раб тот донес о сем господину своему. Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: «пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых». И сказал раб: «господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место». Господин сказал рабу: «пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой. Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных».
Сходную притчу из Евангелия от Матфея (22:1–14) мы слышали несколько месяцев назад. Но полного совпадения, конечно, нет. В той притче званые гости вели себя крайне агрессивно: они не только отказались прийти на пир — иные из них набросились на рабов пригласившего их господина и убили их. Здесь же описана несколько иная ситуация: получив приглашение, эти люди предельно корректно и вежливо отказываются. В самом деле, у каждого столько важных дел, не всё же по гостям ходить. У одного благоприобретенная недвижимость, у другого — новые средства производства, требующие срочного тестирования, а у третьего — простое человеческое счастье: он женился, обрел свою половину. Что же -господин, хоть и разгневался, но нашел удачный выход из положения: велел рабам созвать всех нищих, хромых, увечных и слепых. Казалось бы, конфликтная ситуация благополучно разрешилась.
Однако одна деталь мешает нам безмятежно отнестись к прочитанному: это — не обыденная история из жизни. Это — притча. И хозяин, как все мы понимаем, — сам Господь. А это в корне меняет дело.
Господь Бог, наш Творец и Спаситель, наш Господин и Владыка, зовет нас на праздничный ужин, на пир. И этот пир — грядущее Царство. От того, примем ли мы приглашение, зависит вся наша жизнь — не только временная, но и вечная. А если так, то какие могут быть варианты? Но жизнь показывает, что варианты есть, и часто — как раз те, которые мы видим в притче.
Наверное, многим христианам приходилось сталкиваться с такой ситуацией. Вы знакомитесь с каким-то человеком (это может быть ваш коллега по работе или случайный попутчик в поезде), и очень скоро он понимает, что перед ним — верующий человек. И происходит странная вещь: вы ничего ему не говорили, не занимались пропагандой и агитацией — но в ходе разговора собеседник вдруг начинает перед вами оправдываться. «Вот вы поститесь — это, конечно, правильно. Но я не могу (далее следует подробное изложение причин)». Или: «А вы каждое воскресенье в церковь ходите? Я, конечно, тоже хожу, на Пасху куличи всегда ходим святить. На родительскую на кладбище езжу». Или: «Я вот давно поисповедоваться хочу, но что-то всё никак не могу собраться». И так далее, и тому подобное.
Почему так происходит? Многие люди (особенно, если они крещены) чувствуют некую неправильность своей жизни, ощущают укоры совести. Некоторые даже вполне понимают, что именно нужно делать, куда идти, — но не делают и не идут. Отчего же? Причин — множество, и все уважительные. Тяжелая работа, сложный график, маленькие дети, вздорный муж, родители-старики, букет собственных болезней. Это действительно уважительные причины, я не иронизирую. Но проблемы выбора это не отменяет. И если у человека есть живая вера, то он сможет выстроить правильную иерархию ценностей. А если нет — тогда извини, Господи, не могу. Да, знаю, что многие ходят на службы, постятся, исповедуются и причащаются, но я — слабый человек, это не для меня.
Но всё же эта притча читается в храме, на литургии, а значит, она обращена не к «внешним», а к нам — тем, кто откликнулся на призыв и соблаговолил прийти на пир. Стало быть, это говорится о нас. Но почему? Мы же хорошие, правильные, мы всё делаем как надо!
Насколько мы хорошие и правильные — это знает один лишь Господь. Но драматизм ситуации заключается в том, что на Божий призыв мы должны откликаться еженедельно, ежедневно, ежеминутно. Каждый раз, когда мы делаем нравственный выбор между исполнением воли Божией и исполнением своей воли (а часто и не своей, а диавольской), — мы тем самым выбираем между Небесным Царством и миром, правитель которого нам хорошо известен. И может случиться так, что в один прекрасный день мы, сами того не заметив, своими поступками скажем: «Господи, у меня так много важных дел и забот, не разорваться же мне — Ты уж как-нибудь без меня пока что обойдись». И тогда Господь соберет увечных и хромых, слепых и глухих — и праздничная зала наполнится возлежащими.
Сказанное относится не только к отдельным людям, но и к народам. Мы привыкли считать себя народом-богоносцем, любим рассуждать о генетической памяти и русскости. Но русский народ погибает от пьянства и наркомании, а в Кении — свыше полумиллиона православных христиан. И, думается, отнюдь не номинальных.
В доме Небесного Отца много обителей, места в Царстве хватит всем — и грекам, и русским, и африканцам, и китайцам. Но каждый человек должен сделать свой выбор. Двери пиршественного чертога открыты для нас. Откликнемся на приглашение — или вежливо извинимся?
http://www.pravmir.ru/vezhlivyj-otkaz/

Где Находился Библейский Рай?

Рай – начало и конец творения, совершенное начало и еще более совершенный конец, Эдем и вечное Царство Небесное.

"И сказал Сидящий на Престоле: "Се творю все новое". И увидел я новое небо и новую землю" (Апок. 21, 1, 5).

Неужели Рай, в котором жил бессмертный Адам, был на земле? Где же это вожделенное место, на котором блаженствовал человек? Где оно – священное место начала человечества? Тайна Божия запечатана и никогда не будет открыта. Никогда нога человеческая не ступит на землю Рая. Херувим с огненным мечем в руке поставлен охранять врата Рая, чтобы никто из смертных не мог войти в него. Ни Адам, ни его потомки, никто из смертных. Тайна Божия.
 
И напрасно магометане указывают на излучину между Тигром и Евфратом к югу от Багдада как на место Рая. Это беспочвенная выдумка, питающая тщеславие багдадских халифов, так же точно, как придумали место встречи Адама и Евы после изгнания их из Рая где-то около Мекки. Это традиционное место было даже отмечено на библейской карте, изданной в середине нашего века. Вот что записал Боговидец Моисей о месте Рая: "И насадил Господь Бог Рай в Эдеме на Востоке... Из Эдема выходила река для орошения Рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной – Фисон: она протекает через землю Хавила, ту, где золото. Имя второй – Гихон (Геон): она протекает в землю Куш. Имя третьей реки Хиддекель (Тигр); она протекает перед Ассирией. Четвертая река Евфрат". (Быт. 2, 8, 10-14).

"Из Эдема выходила река" надо понимать "через Эдем проходила река", ибо не может река, вытекая из Эдема, разветвляться "потом" на четыре реки. Совершенно ясно, что древний счет был не от истоков, как считаем мы, а от устья, значит река, орошавшая Рай, имела четыре больших притока или четыре реки. Можно сказать и так, и так, потому что во время Рая, это были притоки, а позже реки, ибо самостоятельно впадали в древние очертания Персидского залива.

Рай нужно искать не между этими реками (о чем и сказано в Библии), а у одной реки, к которой сходились вместе указанные реки или притоки: Тигр на территории перед Ассирией, Евфрат, Гихон (или Геон), обтекавший землю Куш (область древнего и знаменитого города Киш) и четвертая река Фисон, "где золото", очевидно, река Каршен со старым руслом, стекавшая с северных гор страны Элам, так как иных мест, где было бы золото, в районе Месопотамии нет.

Теперь это левый приток реки Тигра, но еще во времена римлян он впадал непосредственно в залив Нар-Марату (Персидский), так же, как Тигр и Евфрат (проф. Тураев, "История Древнего Востока", стр. 59).

Таким образом, совершенно ясно, что место Рая находилось географически на крайнем Востоке перед Персидским заливом, на берегу объединенного течения четырех великих и известных в то время рек.

Ныне все это место – территория огромного озера Хор или Хаммер.

Чрезвычайно интересна топография этого района времен адамитов, восстановленная археологами. Вся эта территория была затоплена морским заливом, который начал постепенно отступать со времен Авраама, но еще в I веке до Р.Х. все четыре реки впадали непосредственно в него. И только в более поздние времена вода ушла еще дальше в современные очертания Персидского залива, оставшись только в указанном озере и многочисленных болотах.

Таким образом надо полагать, что после изгнания Адама из Рая вся эта территория опустилась где-то на полтора десятка метров, и воды Персидского залива заполнили низменность. Таковы палеографические очертания этого района времен адамитов.

Границы Персидского залива у устья реки отступают и в настоящее время на 7 км за 100 лет. Вся эта огромная территория, по современным геологическим данным, имеет под собой колоссальные нефтяные озера со скрытыми газами, чем объясняют указанные движения поверхности земли вверх и вниз. Боговидец Моисей пишет: "И изгнал Адама и поставил на Востоке у сада Эдемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к Дереву Жизни". Во времена шумеров (культуры городов Ура, Эриду и Обеи-да, разделенные промежуточным трехметровым слоем осадков на периоды "до Потопа" и "после Потопа") огромная территория была залита водой: существовал огромный морской залив, на берегу которого на возвышенности стояли "первые в мире" города Эриду и Ур. Это были поселения Адама и его ближайших 136 потомков. Рай, Эдем был залит водой и стал недоступным навеки. Разыскивать его и теперь невозможно, так как он находится на дне непрозрачного, белого, как вода с молоком, от растворенного в нем известкового ила, озера Хаммер. И какие остатки можно найти на территории Рая? Эта тайна запечатана навеки. Интересно, что у всех иранских народов хранится предание о месте рая, которое находится под водой, на дне моря (залива).

Но сделано другое открытие, проливающее свет на жизнь Адама: оказывается, он жил на берегу моря и мог всегда смотреть на Восток, где под голубой лазурью вод лежал прекрасный Рай сладости неземного бытия. Адам молился, имея глубокую веру, что придет время, когда его Потомок "сотрет главу змия" и возвратит Рай человечеству. Так истолковали Святые Отцы слова Божия, сказанные диаволу в присутствии Адама: "Оно (в переводе 70 сказано Он) – потомство жены Адама – будет поражать тебя в голову") (Быт. 3, 15).

Адаму было важно не то, что диавол будет наказан как первоисточник грехопадения, но что ему, Адаму – простится его грех.

Палеогеография, восстанавливая очертания древних берегов этого залива, установила еще один интересный факт: Евфрат имел старое русло не влево от Эриду и Ура, как теперь, а протекал между ними, так что Ур стоял на левом берегу, при впадении в залив, а Эриду на правом берегу, против Ура.

Это имеет существенное значение, на чем мы остановимся в дальнейшем, когда будем рассматривать, какой из этих двух городов имеет больше оснований считаться первым городом мира – первым поселением Адама после изгнания из Рая.
http://azbyka.ru/knigi/lyashevsky_bibliya_i_nauka_30-all.shtml
 

Библейский Вавилон и г.Вавилон, находящийся в современном Ираке - это одно и то же место?

Да, это один и тот же город. Его руины находятся недалеко от Багдада. Они были найдены археологами в начале прошлого столетия.

"И Вавилон, краса царств, гордость Халдеев, будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра, не заселится никогда, и в роды родов не будет жителей в нем; не раскинет Аравитянин шатра своего, и пастухи со стадами не будут отдыхать там.
Но будут обитать в нем звери пустыни, и домы наполнятся филинами; и страусы поселятся, и косматые будут скакать там.
Шакалы будут выть в чертогах их, и гиены - в увеселительных домах."
(Исаия 13:19-22)

Иракский правитель Саддам Хусейн предпринял масштабные действия для восстановления Вавилона, возрождения его из руин. Это было его роковой ошибкой. Бог "бодрствует на словом Своим" (Иер.1:12) и вскоре после начала реконструкции в Ирак вторглась американская армия. Началась операция "Буря в пустыне". Впоследствии Ирак был захвачен и Саддам Хусейн был казнен.

Теперь рядом с Вавилоном находится небольшой арабский поселок Хилла , окруженный холмами, покрывшими руины некогда великого города.

Хилла (араб. الحلة‎‎) (также Эль-Хилла, Ал-Хилла, Аль-Хилла), город в центральной части Ирака, административный центр мухафаза Бабиль. Город расположен на реке Евфрат, в 100 км (62 милях) к югу от Багдада. Численность населения на 2010 год по оценочным данным составляет более 544 тыс. человек. Хилла находится рядом с древними городами: Вавилон, Борсиппа и Киш.

http://www.bible.com.ua/answers/r/35/308701

Благотворительность и милостыня Из наследия Оптинских старцев

Слепцы. Художник: А. Пластов

 


Слепцы. Художник: А. Пластов
 
Время поста – самое благоприятное для дел милосердия. Старцы Оптинские часто напоминали о милостыне и благотворительности.


«Блаженны милостивые»

Преподобный Лев учил быть милостивыми и напоминал о словах Евангелия: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5: 7).

Преподобный Антоний писал:

«Сказано: “Блажен человек, который скотов милует”, – но в тысячу крат блаженнее тот, кто нищих, убогих и хромых приемлет на себя. Как бы его самого напоили и успокоили».

Старец напоминал, что за каждого странного и убогого, которому оказывается милосердие, Господь подает Свою милость:

«…возьмите на заметку сие, что, сколько в вашем благословенном доме ни было от странных и убогих, за каждого получите по мешку, то есть богатую от Господа милость… Царствие Божие ваше будет!»

Милостыня по силе и возможности

Преподобный Иосиф учил подавать милостыню по силе и по возможности:

«Подавать… милостыню нуждающимся следует по силе и возможности. Преподобный Варсонофий Великий говорит: “Если кто не даст нуждающемуся самому ему нужной вещи, тот не согрешит».


Две лепты бедной вдовы. Фреска Толгского монастыря
Две лепты бедной вдовы. Фреска Толгского монастыря

«Твоим благословением, Господи, совершил я это»



Старец Нектарий напоминал о том, что нельзя тщеславиться своим милосердием, а нужно благодарить Бога, позволившего помочь нуждающимся:

«Если кому удастся сделать что-либо доброе или подать милостыню, говорить: “Твоим благословением, Господи, совершил я это” – ибо “не можете творити без Мене ничесоже”».

Оставить Промыслу Божию

Преподобный Амвросий учил, что если мы подали милостыню, то не следует «доверять своему помыслу, будто наши средства не так употребляются»:

«Есть два рода благотворения: первое – благотворение собственной своей душе делами благочестия со смирением и неосуждением других, чтобы не подвергнуться тому, чему подвергся фарисей; второе – благотворение внешнее внешними средствами, которые также приносят пользу нашей душе, если не судим и не доверяем своему помыслу, что будто бы средства эти не так употребляются.

Полезнее всего благотворить и веровать несомненно, что получим за это от Господа воздаяние, по сказанному у пророка Даниила: “Избавление мужу свое ему богатство”. И в другом месте: “Милостынею и верою очищаются грехи».

Не следует заботиться о том, как употребляется пожертвованное нами, а оставить это Промыслу Божию.

«Ты не раз выражалась в письмах, что желаешь быть истинной христианкой. А об истинных христианах апостол пишет, что “они разграбление имений своих с радостию прияша”. Мы же, немощные, по крайней мере не должны много скорбеть о несовершенном получении и особенно не заботиться о том, так ли или не так употреблялась жертвуемая нами сумма. Теперь нам кажется не так, а, может быть, после окажется, что сделанное будет очень пригодно», – писал старец духовному чаду.

Иногда с просьбой о милостыне обращаются люди, хорошо одетые и, с нашей точки зрения, не нуждающиеся в деньгах. Но мы никогда не можем знать, почему этот человек просит у нас помощи и насколько он нуждается на самом деле. Поэтому преподобный Амвросий напоминал слова святителя Димитрия Ростовского:

«Святитель Димитрий Ростовский пишет: если приедет к тебе человек на коне и будет у тебя просить, подай ему. Как он употребит твою милостыню, ты за это не отвечаешь».

Есть ли различие в делах милосердия?

В. Бакшеев. Милостыня. 1918 г.
В. Бакшеев. Милостыня. 1918 г.
Преподобный Амвросий объяснял, что и в таком добром деле, как милостыня, может быть различие. Выше всего ставил старец милостыню, оказываемую святым монашеским обителям:


«Когда пришлось мне входить в более подробное исследование духовных вещей, тогда и нашел, что в духовных делах есть многое и великое различие. Можно сделать полезное в тридесят крат, а лучше в шестьдесят, а во сто крат еще лучше, и полезнее, и спасительнее.

Ежели начальник блудниц, как пишется в старческих сказаниях, поставлен выше преподобного Макария Великого за то одно, что он нашел возможность тридесять дев монастырских сохранить от растления, заменив их лицами, бывшими у него под командою, то какую, думаешь ты, может получить мзду тот, кто ста девам, собравшимся в обитель для служения Богу, даст возможность не рассеяться по разным местам или обратиться в мир?

Хорошо помочь и погоревшим, но тут одна лишь скорбь, по большей части приносящая пользу людям, для какой причины пожар и попускается от провидения свыше; но стократно выше то, если сохранить или дать возможность сохраниться многим от явного душевного вреда».

Старец Амвросий писал своему чаду, что «устроить обитель, в которой до пришествия Христова спасаться будут многие», – самое угодное Богу дело:

«…большая разница – раздать бедным мирским или на эту сумму устроить обитель, в которой до пришествия Христова спасаться будут многие. Единовременное добро от постоянноприбыточного добра большую имеет разницу, как Сам Господь во святом Евангелии объявляет эти различные степени на тридесять, на шестьдесят и сто».
http://www.pravoslavie.ru/put/57920.htm

Почему апостол Андрей — Первозванный?

Мы привычно называем апостола Андрея Первозванным. А почему так? Школьный ответ «потому что Христос призвал его раньше других» при ближайшем рассмотрении оказывается несостоятельным. Но тогда… почему так?

Протоиерей Игорь Прекуп
Что в духовной жизни ничего случайного нет — это не новость. Что в Евангелии нет случайных эпизодов и лишних слов — само собой разумеется. И это исключение случайности, описки, лирического отступления или просто авторского каприза делает уместным в процессе чтения вопрос: «А почему именно так?»
Мы задаемся вопросом, «почему Христос не родился императором», почему отверг искушение властью, чем и Себя, и Своих последователей, да и, наконец, весь мир отказался избавить от нескончаемого противостояния, кровопролития?.. Почему так? Почему, вместо того, чтобы решить все мирным путем, «полюбовно договориться» с «князем мира сего» и бесконфликтно легитимизировать свою власть над миром, Он предпочитает взойти на Крест, да еще и нас за Собой зовет в Царство Небесное именно этим — крестным — путем?! Почему именно так?..
Этих «почему» достаточно много. На многие из них ответы даны, причем в каждую эпоху они даются с теми нюансами, которые важны для понимания Благовестия конкретной целевой аудиторией.
Один из уместных «почему так?» — вопрос о призвании святого апостола Андрея Первозванного.
Почему? Почему Господь призывает его первым? И почему только его Церковь именует «Первозванным», ведь он не был призван каким-то отдельным образом? Почему за Первоверховным Апостолом не закрепилось в церковном сознании наименование «Первозванный», если в основном представление о начале призвания апостолов ассоциируется с эпизодом, когда Господь проходит мимо Генисаретского озера и, увидев рыбачивших братьев Андрей и Петра, призывает их обоих последовать за ним, обещая, что сделает их «ловцами человеков» (Мф. 4; 18 — 20; Мк. 1; 16 — 17). В том ли дело, что это уже «второе призвание»?
Нет, не только в этом дело, думаю. Хотя, действительно, этому «парному» призванию сыновей Ионы предшествовало более раннее. Как описывает его апостол Иоанн Богослов, оно состоялось на следующий день после того, как Иоанн Предтеча крестил Спасителя в водах Иорданских. Причем состоялось несколько необычным образом, если говорить о способе. В Евангелии достаточно подробно описывается, как последний пророк ветхого завета, указывая двоим своим ученикам на идущего Иисуса, назвал его Агнцем Божиим, после чего те сразу же за Ним последовали.
Иисус же, увидев их, идущими за Ним, спросил, что им надобно, и в ответ на вопрос, где Он живет, пригласил их к Себе, где они и провели в беседе весь день (необычность, в контексте вопроса о призвании, в том, что Иисус просто проходил мимо и не звал их за Собой; они как бы сами за Ним пошли, а Он как бы всего лишь откликнулся на их интерес). Эти два ученика Предтечи Господня — Иоанн и Андрей. Почему «возлюбленный ученик» не стал заодно с Андреем называться «Первозванным»? И почему именно его — Андрея — мы видим первопризванным и в том, и в другом случае?
А может, потому, что это не просто первый призванный, а первый призывающий из апостолов? Обратите внимание: что он делает после того, как возвращается от Агнца Божия? Он зовет своего брата — Симона, говоря ему о себе с Иоанном: «Мы нашли Мессию». Зовет брата и приводит его ко Христу (эпизод с призванием, о котором повествуют евангелисты Матфей и Марк — это уже было потом, а сначала он, сразу же, после беседы со Христом, не откладывая на завтра, делится радостной новостью с братом и немедленно приводит его к Сыну Человеческому).
Андрей, вероятно, избирается Иисусом, как первый из 12-ти, не просто в порядковом отношении, а как тот человек, с которого начинается новозаветное благовестие: он благовествует и приводит ко Христу того, кто станет для последующих поколений христиан символом и немощи человеческой, и покаяния, и твердости веры. Именно так, аналогично тому, как Господь промыслительно сообщил апостолам благую весть о Своем воскресении через жен-мироносиц, указывая на ценность их простой, преданной, заботливой и, как ни парадоксально звучит, мужественной любви. А в этом случае, на что Он указывает нам?.. Есть над чем подумать, не правда ли?
Об апостоле Андрее сравнительно мало упоминается в Евангелии, однако, вот еще один достаточно характерный эпизод. В том же Евангелии от Иоанна (Ин. 12; 20 — 22) рассказывается, как некие эллины (по всей вероятности, прозелиты из язычников) желали видеть Иисуса. Понятно, что под «видеть» они имели в виду непосредственное общение. Обращаются они с этой просьбой к апостолу Филиппу, но тот не решается на себя взять ответственность и советуется с апостолом Андреем, что говорит об авторитетности последнего в апостольской среде. И тогда Андрей вместе с Филиппом сообщает о просьбе эллинов Учителю.
Не Филипп, заметьте, передает их просьбу, а Андрей, взяв с собой Филиппа, сообщает об этой просьбе Христу. У свт. Иоанна Златоуста этот момент в толковании на Евангелие от Иоанна обойден вниманием, а блж. Феофилакт усматривает в этой последовательности лишь благочиние и смиренномудрие, царившие среди апостолов. Однако в Толковой Библии, изданной последователями А. П. Лопухина, высказывается предположение, что Филипп не решался взять на себя ответственность, с одной стороны помня о словах Спасителя «не ходить на языческий путь» (Мф. 10; 5) и о том, как Христос в ответ на ходатайство апостолов о хананеянке ответил, что Он послан «только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15; 24), а с другой — опасаясь, что восторг, с которым Спасителя встречали в Иерусалиме, может смениться озлоблением, если местные приревнуют его к инородцам.
Так вот Андрея этот «политический момент» не смущает. Он решительно приходит с Филиппом к Спасителю и сообщает о просьбе эллинов, потому что помнит и о других Его словах: «Приходящего ко Мне не изгоню вон» (Ин. 6; 37), а также об исцелениях и дочери той же хананеянки, и слуги Капернаумского сотника, помнит и о Его беседе с самарянкою.
Этот как бы незначительный эпизод вкупе с вышеупомянутым о приведении своего брата Симона ко Христу (в Евангелии не сказано, что Христос его об этом просил), на наш скромный взгляд, позволяет усматривать в апостоле Андрее какую-то особую миссионерскую горячность. Не страсть, а именно живой огонь веры, а огню свойственно распространяться, охватывать собой пространство и светить. Огонь веры только принципиально отличается от огня материального тем, что материальный уничтожает Божие творение, а огонь веры горит за счет Духа Святого, уничтожая не творение, не естественную добродетель, а грех, уродующий творение.
Причем, что важно: миссионерство миссионерству рознь. Не стоит путать миссионерство, горящее любовью к Богу и ближним, особенно к непросвещенным, с «миссионерством», движимым подменяющими церковность корпоративными интересами, лишь прикрывающимися любовью к Истине и жаждой поделиться знанием о ней с теми, кто пока находится во «тьме и сени смертной» (Лк. 1; 79). Отсюда — разница и в методах, и в реакции на критику церковных реалий.
Нынче очень удобно стало все списывать на «происки врагов», норовящих «испортить нам обедню». Любое обличение язв церковной жизни или конкретных лиц, играющих в ней не последнюю роль, истолковывается как «очернение». Такое впечатление, что срабатывает какая-то инерция советской ментальности с не к ночи будь помянутыми понятиями «обострения классовой вражды» и «клеветы на советскую власть».
В апостольское время в отношении Церкви этих происков было побольше, чем в наше, тем не менее, ни апостол Павел, ни кто-либо из древних писателей не думает даже обвинять врагов Церкви в заговоре, из-за которого христиане вынуждены грешить. Нет, ни в отречениях от веры, ни в нравственных падениях членов Церкви якобы «под злобным гнетом враждебных сил», никто кроме самих грешников не обвиняется, и весь черный PR, который поднимается в адрес Церкви — целиком на их совести: «…ради вас… имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2; 24).
«Не столько хулится Бог нечистой жизнью язычника, сколько развращением христианина», — пишет свт. Иоанн Златоуст, настаивая, что «не были бы нужны слова, если бы жизнь наша сияла в такой степени („как светила в мире“ (Флп. 2; 15). — И.П.); не были бы нужны учители, если бы мы творили дела благие. Никто не остался бы язычником, если бы мы были христианами, как следует. Если бы мы соблюдали заповеди Христовы, если бы мы благодушно переносили обиды и насилия, если бы мы, будучи укоряемы, благословляли, если бы, терпя оскорбления, воздавали добром, то никто не был бы столь диким, чтобы не обратиться к истинной вере (τή εύσεβεία), если бы так все вели себя».
Очернить можно только то, что не черно само по себе. Когда же отколупывают тонкий слой краски, скрывающий черноту, и она проступает наружу — это не очернение, а обличение. А очернение — это когда чуждой грязью забрызгивают, замазывают… Грязь, разумеется, может оказаться прилипчивой, да, но все же это — внешняя грязь и, употребляя необходимые средства, ее можно свести. Но грязь следует именно сводить, выводить, отмывать, а не замазывать ее и маскировать.
Поэтому когда на репутации Церкви обнаруживается пятно, надо разобраться, откуда оно взялось, какова природа этого пятна: это что-то извне брызнувшее (случайно или целенаправленно — другой вопрос), или признак повреждения церковного организма, воспаления какого-то участка, а где-то уже и процесса распада, гнилостный запах которого не перебьешь никакой парфюмерией?
Церковь свята Духом Святым, свята тем, что Она — Тело Христово, но Она — не только Христос, Она — это еще и мы, а мы — грешны. И когда мы позволяем благодати Божией нас исцелять, происходит торжество веры, потому что наша порочность преодолевается святостью Божией, а вот когда мы коснеем в грехе, когда не желаем меняться, когда свою порочность пытаемся прикрыть, а не лечить, наши язвы становятся заметны «внешним». И поскольку мы продолжаем оставаться в Церкви, тем более, если занимаем в Ней видное положение, это уже не просто наши язвы, а раны на Теле Христовом.
Мы — эти раны. Причем раны во всем своем безобразии: распухшие, кровоточащие, местами подгнивающие — это наша порочность, которую мы лелеем и, быть может, словно для отвода Божиих глаз, каемся в ней на исповеди, но не собираемся меняться, а то и не каемся, но истолковываем ее чуть ли не как добродетель, то есть, «наводим марафет», окрашиваем ее снаружи, спрыскиваем благовониями… а процесс, тем временем, становится все более запущенным.
Это не только индивидуальная проблема каждого из нас, грешных, «от нихже первый есмь аз», но аналогично происходит и в общецерковном масштабе, в том числе и в отношении репутации Церкви в целом. Вместо того, чтобы лечить раны всеми доступными средствами, мы, «будучи реалистами», и понимая, что лечить не желающих лечиться невозможно, а кадровые преобразования — процесс не только хлопотный (и тем более хлопотный, чем выше заинтересованные кадры по своему положению), но и чреватый «бунтом болящих», предпочитаем досадовать на тех, кто норовит… нет, даже не «поскрести ногтем» любовно нами наложенный на пораженное место косметический слой, а смеющих всего лишь указать на проглядывающее пятно.
Повторяю, на любое пятно надо реагировать оперативно и адекватно: наружную грязь надо отмывать, оперативно разоблачая всякую клевету (и добиваясь ответственности за нее), а вот за указание на реальную проблему надо благодарить, даже если указали на нее без особой доброжелательности, и не придумывать иезуитские оправдания или отрицать факты, воображая себя при этом защитниками Церкви.
Невозможно защитить Церковь, попустительствуя разложению в Ее среде. Не надо обольщаться: миссионерство, делающее ставку на PR и Makeup, и надеющееся добиться успехов за счет политических компромиссов со светской властью, обречено (как, впрочем, и пренебрежение «добрым свидетельством от внешних» и принципиальная оппозиционность, временами переходящая во враждебность по отношению к светской власти никак не указывают на твердость веры, а скорее на твердолобость, если не на лукавый популизм).
И не потому, что расчеты не те, а потому что это какое-то иное, неапостольское по своей природе миссионерство; что-то тут есть от того самого искушения властью, которое Господь отверг в самом начале Своего земного служения.
Приводить в Церковь можно только приводя ко Христу, воцерковлять можно только через Евангелие в ключе святоотеческого Предания, но не только через слово, а еще больше через пример жизни евангельской. А правила, посты, дисциплина, пируэты этикета — это уже сопутствующее.
Если же мы вводим человека в Церковь с обратной последовательностью: через этикет в дисциплину, через нее в посты и т. д., то вводим его в организацию, корпорацию, да, но вот, насколько мы его при этом вводим в Церковь, приводим ли мы его ко Христу, или, вернее, доводим ли мы его в итоге до Него, успеваем ли, не мешаем ли мы Ему привлекать к Себе призванного Им?
Апостол Андрей был призван Христом и ко Христу приводил. Что в нем было такое особенное, видимо, послужившее промыслительной причиной его призвания Богом именно в качестве первого благовестника, «апостола апостолов»? Может, ему было свойственно какое-то исключительное горение духа, горение любовью к Богу и ближнему, любовью к Истине, любовью Божией, стремящейся распространиться и умножиться? И вместе с тем ясное понимание, что приводит он ко Христу — лично ко Христу, а не просто в Его общество, орден, корпорацию. Лично.
И насколько каждый член общества верующих верен лично Христу (а критерии верности — в чуть выше приведенной цитате из свт. Иоанна Златоуста), настолько апостольское служение состоятельно. Насколько наше личное предстояние Богу подменяется своекорыстием или «интересами Церкви» (как будто интересы Церкви могут противоречить верности заповедям и допускать культивирование «чуждого духа»), настолько апостольское служение ослабляется.
Хотим мы того или нет, но все мы «на подсвечниках»: не только духовенство, но и миряне. По нам судят о вере, о Боге. «Будем поэтому жить так, — пишет свт. Иоанн Златоуст, — чтобы не хулилось имя Божие. Не будем ни гоняться за человеческою славою, (ни вести себя так) чтобы о нас составилось дурное мнение, но будем соблюдать надлежащую меру и в том и в другом». Это тот минимум, который требуется от каждого из нас для осуществления апостоличности Церкви.
Минимум, т. е. основа, без которой словам нашим веры не будет, даже напротив, расхождение между декларируемой верой и совершаемыми делами навлечет на истинную, святую веру хулу, которой достойны мы по нашим злым делам и лукавым сердечным расположениям. А если будет этот минимум, то и «свет наш просветится» во славу Божию. И в этом Первозванный Апостол — наш молитвенник.
http://www.pravmir.ru/apostol-andrej-pervozvannyj-privesti-lichno-ko-xristu/

Если ты всю свою жизнь будешь терпеть поражения

"Если ты всю свою жизнь будешь терпеть поражения в духовной борьбе и умрешь, не успев победить, не сомневайся - Бог примет тебя победителем: " и сия есть победа, победившая мир, вера наша"(1Ин.5;4)"
Монах Симеон Афонский

Не говорите не могу....

"Не говорите - не могу. Это слово не христианское. Христиантское слово: все могу. Но не сам по себе, а о укрепляющем нас Господе, как уверяет Апостол (см.: Флп.4; 13)."
Святитель Феофан Затворник